Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

school-girl

Ярослав Гашек. Похождения бравого солдата Швейка

Вот не люблю я Гашека. Чапековых саламандр люблю безумно, а швейков – нет. И не потому что пукают: саламандры тоже не розами пахнут… Но мне скучно, и я так и не дочитала его до конца. Сначала – забавно, а потом зевааааю… И так всю жизнь. Саламандры же держат в тонусе всю дорогу.

=И если в случае со Швейком три противоположных научных
лагеря пришли к полному соглашению, то это следует объяснить
единственно тем огромным впечатлением, которое произвел Швейк
на всю комиссию, когда, войдя в зал, где должно было
происходить исследование его психического состояния, и заметив
на стене портрет австрийского императора, громко воскликнул:
"Господа, да здравствует государь император Франц-Иосиф
Первый!"
….
"Нижеподписавшиеся судебные врачи сошлись в определении
полной психической отупелости и врожденного кретинизма
представшего перед вышеуказанной комиссией Швейка Йозефа,
кретинизм которого явствует из заявления "да здравствует
император Франц-Иосиф Первый", какового вполне достаточно,
чтобы определить психическое состояние Йозефа Швейка как явного
идиота. Исходя из этого нижеподписавшаяся комиссия предлагает:
1. Судебное следствие по делу Йозефа Швейка прекратить и
2. Направить Йозефа Швейка в психиатрическую клинику на
исследование с целью выяснения, в какой мере его психическое
состояние является опасным для окружающих".
Collapse )
Из Вики:
В декабре 1918 года его назначили заместителем коменданта Бугульмы, а вскоре, сместив начальника, он сам становится комендантом. Позднее его воспоминания об этом периоде легли в основу цикла рассказов «Как я был комендантом Бугульмы». Историки отмечают такой парадокс, что автор одного из самых антивоенных романов мира принимал участие в красном терроре. Об этом свидетельствуют и некоторые его воспоминания: «У одного попа мы нашли пулемет и несколько бомб. Когда мы его вели на расстрел, поп плакал». Известна и другая его фраза: «Ввиду того, что верёвка у нас отменена, предлагаю всех этих предателей иванов ивановичей на месте расстреливать».

----------------------------

Нет, я не изменяю своей привычке оценивать литературное произведение без обращения к личности автора. Просто показался забавным такой… казус… Дело в том, что я убежденным пацифистам с детства не верю, особенно сатирически настроенным, - что не мешает мне, однако, с ними дружить. Не в церкви, в конце-то концов…

А вот моего супруга в принципе раздражает моя читательская невоздержанность и всеядность. Он считает, что в детстве следует читать много, затем к 30 годам выбрать себе несколько книг и оставаться им верным, чтобы, перечитывая их, всегда быть тождественным самому себе. Лучше две. КНИГИ.

И у него это - Швейк и «Сто лет одиночества».

==============

В Вене, как написано в путеводителях, достаточно сложно найти интернет-кафе, к тому же их посещение везде весьма накладно. Не проще ли купить ноутбук - и тем самым избежать многих проблем, которые поджидают блоггера в путешествиях?.. Экономика должна быть экономной, разве нет?..
school-girl

Анатолий Королев. Быть Босхом


Журнальный зал | Знамя, 2004 N2 | Анатолий Королев - Быть Босхом.
Он всю жизнь прожил в брабантском городке Хертогенбос.

Хертогенбос!

Зеркало, в котором отразился Бишкиль.

Полотна видений курильщика опиума и визионера, полные красоты творящего зла.

Почему зло красиво, а добро квашня квашней?

Однажды листаю альбом разных бактерий и вирусов в библиотеке знакомого врача. Собрание заразы весьма пресно. Сплошное сборище пузатеньких инфузорий туфелек, щекастых оладий и кособоких палочек. Бабах! Вдруг вижу во весь размах листа нечто исполненное совершенства погони, нечто вроде чернильного росчерка пушкинской руки на полях гениального стихотворения.

Опускаю глаза к подписи.

Читаю — бледная спирохета. Возбудитель сифилиса.

Так вот ты каков, почерк падения!

Почему зло так завораживает, как мефистофельский профиль, как приталенный рисунок Бердслея, а добро мило, пузато и близоруко, как Пьер Безухов?

Как выглядит хотя бы этот чертов Хертогенбос?

Ответ: как типичный средневековый город герцогства Брабант — у северных ворот бордель, принадлежавший монастырю. В центре городка змея житейской суеты свернулась кольцом вокруг главного храма Святого Иоанна, где отпоют Босха в августе дальнего будущего.

Так уральские города окольцовывают заводы.

И тот же август заупокойной мессы стоит над местом моей ссылки в люди.

Бишкиль.

В штабе дисбата открываю свой кабинет. На дверной табличке имя предтечи — старший лейтенант Петрушин. Сбежал! В кабинете хаос побега в кайфе освобождения от лямки. Даже сейф не закрыт. Иду в канцелярию штаба получать личное оружие. Вот он, мой пистолет. “Макаров”!

Дав подержать холодную тяжесть в руке и расписаться в его получении, старшина-секретчик внезапно ловко прячет ПМ в сейф.

Хлоп! И объясняет:

После стрельбы по пьянке майора Зиганщина для устрашения строптивой жены Батя насмерть запретил выдавать оружие офицерам, особенно двухгодичникам.

Вот так номер. Меня ж только что чудом не пристрелили в открытом поле за зоной.

Поворот ключа в сейфе.

============
Однако сам я практически всю писательскую жизнь избегал трогать пером свой жребий. Почему? Не потому ли, что в основе этого запрета лежит одно прегрешение и… и не потому ли оно все сильней сверлит мою память! Ну почему, скажи, оказавшись в начале судьбы в дисбате, в уральской зоне, офицером среди заключенных солдат, ты ни полслова правды не записал на клочке бумаги. Почему промолчал, не написал ни одного честного письма друзьям о том, чем была твоя жизнь, а с маньякальным упрямством сочинял грозовое готическое облако — роман-химеру о голландце Иерониме Босхе? Почему от лая сторожевых овчарок не дрогнула ни одна строчка? Тем более что тебе выпала участь шагнуть в край, откуда великие вынесли на руках орущие благим матом “Записки из Мертвого дома” и “Архипелаг Гулаг”?

============

Эта книжка мне нравится гораздо больше, чем произведения Довлатова про армию, охранничество и вообще. А потому что. И босха я люблю, а не одного Одилона Редона, не думайте.

А Довлатов... Не могу отделаться от жуткого ощущения одиночества среди диссидентов: они все были старые, даже если молодые. Все говорили об отъезде, отказах и вызовах. А я хотела делать мировую революцию здесь и сейчас! А они - нет, а уехать.
И поэтому мне вся литературная их деятельность казалась бессмысленной, безмысленной и ложной.
И не потому что я патриотка была и сильно любила Россию, странною любовью ненавидела, это да, но хотелось что-то сделать. Хоть терроризм, хоть что...
А они писали и уезжали, уезжали и писали. И всё...

А Королев никуда не уезжал и писал. Как мог. Хоть как-то...